«Зорачка мая, светлая мая...»

Есть у знаменитого белорусского поэта Владимира Каризны, лауреата Государственной премии Беларуси, одного из авторов слов Государственного гимна Республики Беларусь, такие строки, давно положенные на музыку:

Зорачка мая,

Светлая мая,

Узімку i вясною,

A цi снег мяце,

A цi дождж ідзе,

Ты заўжды са мною…

Когда я слышу их, мне кажется, что поет само сердце… Великолепно исполненная заслуженными артистами Натальей Романской и Яковом Науменко песня «Зорачка» хранит великое сокровище любви поэта и его музы. Посвящена эта песня Алле Ивановне Каризна вдохновительнице и жене, верной, светлой, доброй.

Алла Ивановна — человек очень скромный. Привыкла больше говорить о творческих успехах своих близких: о стихах Владимира Ивановича; о музыке сына — композитора Владимира Каризны младшего; о своем редкостно одаренном внуке­виолончелисте Иване Каризне, которому сам маэстро Спиваков подарил виолончель; о талантливой внучке­скрипачке Анастасии Каризна; о невестке Светлане Каризна, педагоге Белорусской государственной консерватории. А о себе говорить стесняется: «Я не знаменитость. Кому я могу быть интересной?..» Желая показать многочисленные, на мой взгляд, таланты Аллы Ивановны, я с большим трудом уговорила ее дать интервью для «Гаспадыні». Вот что из этого получилось.

— Расскажите, пожалуйста, каким вам запомнилось детство?

— Я родилась в 1942 году. Вой­на жестоко вторглась в нашу жизнь: отца мобилизовали на Урал, мама осталась в Беларуси. После войны семья распалась. Родители расстались, когда я еще была совсем маленькая. Мама, встретив другого человека, вместе со мной переехала в Тбилиси. Работала фельдшером-­акушеркой, заведовала медпунктом. А сама постоянно болела, жила с пороком сердца. Но каким же она была интереснейшим человеком, добрейшей души! О таких говорят: «Людям последнюю рубашку отдаст». Но и отчаянная была! Если ее кто-­то обижал, могла и в драку вступить… Когда она умерла, мне было 10 лет. Потом отец забрал меня из Тбилиси и привез в Беларусь. Жили мы в Бельмонтах (сейчас деревня Ахремовцы), потом в Браславе. Отец мой трижды женился. От первой жены появилась я. Вторая жена родила ему мальчика, третья — тоже сына.

— Значит, у вас было две мачехи?

— Три. Первая была еще в Тбилиси. Когда мама умерла, отчим женился во второй раз…

— Какая горькая арифметика! Три мачехи плюс один отчим — при живом отце…

— Такова судьба.

— Да, не из фольклора пришли к вам эти образы, от которых всегда идет какой­-то странный холодок. Падчерицам­ то в сказках несладко живется…

— И мне с мачехами не везло, скажу честно. Хоть я с ними не ссорилась, наоборот, старалась угодить… Только с третьей мачехой у нас сложились хорошие отношения.

— Трудное детство рано сделало вас самостоятельным человеком. А замкнутости к характеру прибавило?

— Нет, я открытая, порой чрезмерно. Хочется быть более загадочной, строгой, а я не умею. И еще совершенно незлобливая. Когда мне советуют отомстить обидчикам, я говорю: «Пусть им Бог простит…»

— А где вы повстречались с Владимиром Ивановичем?

— В Опсовской средней школе. Меня туда из Браслава направили работать пионервожатой. Ехала я со слезами после неудачного поступления в минский пединститут (и вот ведь как бывает: через год я легко поступила, причем на 7-­месячном сроке беременности!). Приезжаю я в эту школу: 19­-летняя девчонка… А учителя ходят такие надменные! Но освоилась и стала работать. Сижу в учительской, вдруг заходит он, тоненький, как тростиночка. Весь такой порывистый, сосредоточенный! Посмотрела на него и подумала: «Этот парень будет мой…». По натуре я не захватчица, всегда была скромной, а тут вдруг эта мысль меня словно пронзила. Оказалось, Володю в этот же год прислали сюда по распределению. Мы тогда организовали агитбригаду из четырех человек и выступали: он с лекциями и с аккордеоном, мы — с песнями и танцами. А пела и плясала я — будь здоров!.. В общем, в октябре мы познакомились, а через два месяца, 31 января, решили пожениться. И ровно через девять месяцев у нас родился сын.

— Единственный?

— Так сложилось. У меня были очень тяжелые роды: не знаю, как выжила… Потом надо было работать и заочно учиться. На время сессии я отвозила малыша за 300 километров к Володиной маме. Для этого мы ее «отпрашивали» у колхозного бригадира. А после сессии мы с мужем отрабатывали мамины нормы по прополке… В деревне Опса мы прожили шесть лет, потом переехали в Минск. Четыре года жили на квартире. Потом начались болезни…

— А сынок вас радовал?

— Это был чудо­ребенок! Очень эмоциональный. Настоящий фейерверк чувств! При этом покладистый и послушный. Отлично учился в школе. Одно удовольствие было смотреть, как Вова делает уроки. Он все предметы любил, хорошо знал литературу, математику, физику. Когда он вырос и женился, стал очень хозяйственным. На даче всю электропроводку сам сделал, подвел горячую и холодную воду, второй этаж построил. Он все умеет. При этом заядлый рыболов, как и его жена Светлана. Сейчас он работает художественным руководителем студенческого коллектива «Премьера» в Высшем колледже связи. Очень хороший, добрый человек.

— Доброта — большой дефицит, это дар неба и родителей. Ее ваш сын переносит в музыку, которая делает добрее весь мир…

— Володя с детства слышал музыку. Отец, Владимир Иванович, хорошо играет, много песен написал. Сыну это передалось. Когда после музыкального училища, отслужив два года в армии, он поступил в консерваторию и показал свои произведения композитору Анатолию Богатыреву, тот сказал: «Да это же зрелые сочинения!» Теперь Володя работает в разных жанрах, пишет вокальную и инструментальную музыку.

— Творческие гены ваш сын передал своим детям. Знаю, что вы радуетесь успехам внуков. Как они поживают?

— Мы теперь их видим редко. Оба учатся в Парижской консерватории музыки и танца. А мы скучаем и переживаем за них, хоть они и говорят, что у них все нормально. Но мы со своей пенсии умудряемся им помогать. И я им что­то сошью или свяжу… Вот, посмотрите на фотографию. Это концертное платье для Насти я сшила. Даже в Париже ей позавидовали.

— У вас большой «швейный» стаж?

— С 25-­летнего возраста. Могу любую вещь сшить очень быстро, но все зависит от того, какие дела накопились дома. Мне же надо три раза в день приготовить еду, а прежде сбегать в магазин и купить продукты. Потом еще и в квартире убрать, что­то постирать, зашить, заштопать.

— Как же вы находите время для создания таких сложных, элегантных вещей?

— Не знаю, оно само находится. Хорошо, когда есть вдохновение. Например, синюю пелеринку я за две недели связала крючком. Вот, собираюсь когда­-нибудь пофорсить…

— А давно вы научились вязать?

— После 40 лет. Ходила на курсы три месяца, но там обучали только работе на спицах. Вязание крючком освоила сама. С тех пор не сижу без дела. Смотрю телевизор — и тружусь. Вязание спасает от мрачных мыслей. Когда чувствую, что скоро получится что­-то красивое, как будто забываю, что уже не молода…

— Вы угостили меня вкуснейшим обедом! Может, расскажете и нашим читателям об этих блюдах?

— Конечно! Вот мой фирменный салат: мелко тру на терке белокочанную капусту, морковь, свеклу, яблоки, нарезаю петрушку и укроп, измельчаю грецкие орехи, добавляю немного фруктозы, соли и постного масла. Все овощи у меня свои. Вместе с невесткой мы выращиваем их на даче.

— Я знаю, что вы знатная мастерица готовить борщи. Здесь тоже есть свои секреты?

— Главное — аккуратность и большое желание. Если я варю борщ из свежей капусты, то ее не тушу. Все остальные овощи: свеклу, помидоры, лук, морковь тушу на сковороде в малом количестве мясного бульона или картофельного отвара, который я никогда не выливаю (замораживаю, потом использую).

— А какое любимое блюдо у Владимира Ивановича?

— Молочный суп из фасоли. Это белорусский рецепт: надо сварить фасоль, покрошить туда тонкими ломтиками картошку (можно вместе с морковью), приправить маслом и забелить горячим (не кипяченым) молоком.

Еще Владимир Иванович любит, как я готовлю курицу. Нарезаю много лука и моркови, укладываю на сковороду толстым слоем, сбрызгиваю постным маслом, сверху кладу отбитое, соленое и посыпанное приправами куриное мясо, обмазываю его майонезом и посыпаю тертым сыром, зеленью укропа и петрушки, добавляю 3­4 столовые ложки бульона и тушу под крышкой на плите.

А котлеты из курицы я делаю по ­особому: в фарш добавляю много лука, зелени, несколько яиц, щепотку манки, пару ложечек оливкового масла и самое главное — куриную печень и предварительно вымоченную и проваренную шкурку, которая придает особый вкус. Это и есть мой секрет.

Мне тоже посчастливилось отведать «фирменные» блюда Аллы Ивановны. Это был один из вкуснейших обедов в моей жизни! Ощутимей стали замечательные строки ее мужа: «Нябёсы i крылы нам дорыш заўжды, жаночая ласка, жаночая ласка…». А еще меня поразило настоящее творчество и мастерство. Чего я только не увидела! Розовые, бежевые, сиреневые, голубые, белые кофточки с короткими и длинными рукавами, связанные из тончайших нитей, с невероятными узорами; шерстяные свитера, пуловеры, жакеты, шарфы, шали; льняные платья, отделанные машинной вышивкой, блузы с воротничками­ришелье… Из всего этого можно сделать музейную выставку или даже дефиле модной одежды!

Пусть же случится такое чудо в жизни Аллы Ивановны, потому что люди должны увидеть эту необычайную красоту, освещенную добротой и нежностью уникальной мастерицы­рукодельницы, музы, жены, матери, хозяйки. И пусть завидует Париж!

Валентина ПОЛИКАНИНА