«Претерпевший до конца – спасется…»

Помню тот осенний день, солнечный, но довольно прохладный, когда я шла по тропинке к магазину, кутаясь в теплый шарф, завязанный поверх куртки, и вдруг увидела, как по тротуару в инвалидной коляске едет молодой человек. Кроме спортивных брюк, на нем не было даже тонкой майки, и он двигался навстречу ветру, счастливо улыбаясь. Пораженная увиденным, я остановилась и, провожая взглядом незнакомца, наблюдала, как он ловко и быстро вращает колеса своего горького транспортного средства, как доехал до поворота и свернул на другую дорогу, в золотистую каштановую аллею. В зыбких лучах полуденного солнца мне показалось, что он парит над землей, и я подумала, что вот так можно ехать только навстречу жизни, радости, счастью.

Примерно через неделю из окна своей квартиры я снова увидела этого человека. Он так же отважно преодолевал знакомое расстояние, не обращая внимания на холодную погоду. Третий раз я повстречалась с ним поздней осенью, около своего дома. Одет он был по погоде, не спешил и, повернувшись лицом к школьному скверику, как будто кого-­то ждал… Потом резко развернулся и поехал по тропинке. Увидев, как он удаляется, я вдруг решила его догнать, чтобы сказать что­то доброе и ободряющее. Поравнявшись с ним, взволнованно произнесла: «Пожалуйста, простите за беспокойство. Я уже третий раз наблюдаю за вами. И хочу сказать, что восхищаюсь вашим мужеством…»

Незнакомец, обрадованный вниманием, засветился солнечной улыбкой и благодарно ответил: «Спасибо вам! Это сейчас стало редкостью — такие хорошие слова услышать от чужого человека. А я словам придаю особое значение, потому что я — писатель…»

Оказалось, я встретила на своем пути известного поэта, прозаика и литературного критика Михаила Южика, и живет он в предпоследнем подъезде моего дома. Мы обменялись телефонами, и я сказала, что, возможно, тоже напишу о нем.

— Пожалуйста, заходите в гости! — ответил Михаил. — Правда, у меня дома атмосфера нерадостная… Мать лежит, прикована к постели шесть лет, в очень тяжелом состоянии, практически в коме… За ней моя тетя ухаживает, которая с нами живет, сама вся больная. Они с мамой не родные сестры, но выросли вместе. Она несет этот крест. Свою семью посещает редко, не может отойти от больной. В общем, слишком много страдания собралось в тесном пространстве… Вот я и выезжаю на улицу, чтобы отвлечься. Надо побыть на природе, чтобы успокоить душу…»

Эти слова долго отзывались во мне сердечным сочувствием, а через месяц я решила навестить Михаила. Он, передвигаясь в коляске, открыл мне дверь, пригласил в зал и сообщил печальную новость:

— А мамы уже нет… Умерла 14 октября, на Покров Пресвятой Богородицы. Отмучилась, страдалица… Но меня утешает то, что ее уход совпал с таким святым праздником, это особая милость Божья…

Угостив меня чаем, Михаил раскрепостился и, почувствовав родственную душу, заговорил совершенно откровенно:

— Именно мама привила мне любовь к литературе. Она почти всего Пушкина знала наизусть. С детства я сочинял стишки и рисовал, очень любил футбол, а вот к школьным наукам усидчив не был. Жил, что называется, без царя в голове, читал только приключенческую литературу. С шестого класса перевелся в спортивную школу, был призером на юниорских чемпионатах. А в 14 лет заболел и попал в больницу. Врачи уже думали, что у меня рак крови, но, к счастью, диагноз не подтвердился… Этот случай изменил мою судьбу: я стал задумываться о будущем. Поступил в радиотехнический институт, отслужил в армии, а потом работал в НИИ кабельного телевидения при объединении «Горизонт». Там и понял, что нахожусь не на своем месте… Это совпало с развалом Советского Союза. Я был на энергетически низком уровне, словно потерял себя — это и притянуло беду.

Не буду говорить, как все произошло, но в 27 лет я оказался с травмой позвоночника в инвалидной коляске… Года полтора находился в состоянии ступора: не хотелось жить, казалось, все кончено. Я был зажат, чувствовал себя убогим, всего боялся. Несколько месяцев лежал, отвернувшись к стенке, и думал: скорей бы умереть. Мне не хватало сил, организм уже не принимал еду, я был сине­зеленого цвета…

Мама чуть ли не за шиворот вытащила меня с того света. Как могла, она отвлекала меня от болезни, возила на дачу в Осиповичи, ходила со мной на рыбалку… Месяц за месяцем я убеждал себя, что и в этой ситуации можно жить; вбивал себе в голову мысль о том, что мне лучше, и это перешло в подсознание. Потом я вдруг заметил, что мне действительно стало легче. Произошла внутренняя большая работа: я настроил себя на позитив. Помог и дядя Женя, который нашел для меня работу в литературном журнале общества инвалидов «Окно», где я стал набирать и верстать материалы.

Поверив в свои силы, я попытался рисовать, но потом увлекся литературой. Часто переключался на поэтическую волну – тогда становилось легче: забывалась боль. И в какой-­то момент я сказал себе: «Боже! Так это же раньше я был несчастным человеком, какой­-то марионеткой в руках судьбы, а теперь, когда нашел свое место в жизни, я — счастливый!»

Стали приходить сюжеты. Я начал писать рассказы, повести, романы. Осознав свои ошибки, понял, в каком тяжелом эмоциональном состоянии я их совершал, какая во мне была внутренняя агрессия, несмирение…

В повести «Чую цябе» я раскрыл психологию героя, как самого себя. Это произведение о первой любви, которую двое не смогли сберечь. Так было и в моей жизни. Я в свое время не ответил на чувства девушки, а потом жалел. И когда любовь вернулась, но в уродливом виде, я нашел в себе силы прервать эту связь.

Помню, были и другие разочарования… В 25 лет я сильно влюбился в одну девушку, но со мной нехорошо обошлись. Ее родители хотели для своей дочери мужа с крепким финансовым положением, а сколько мог получать инженер?.. Мы расстались, и это был очень сильный удар для меня. Но со временем плохие эмоции исчезли, и теперь я думаю: хорошо, что это было.

Я всегда искал женщину добрую и спокойную. И недавно вдруг почувствовал, что рядом со мной не та, что мне плохо и дальше будет еще хуже, что надо проявить силу воли и расстаться. Может, я такой сложный человек?.. Люди ищут счастья в семье, но далеко не все находят. Часто такие страдания у людей бывают, что мне, одинокому, и не снилось… Я еще не испытал семейного счастья, но говорят же, что если найти свою половинку, то будет хорошо, тепло и легко. А если есть нервное напряжение в отношениях, то лучше их не иметь вообще.

Одиночества я не боюсь… У меня еще есть брат. Когда он на работе, я сам готовлю еду, делаю уборку в квартире. Научился передвигаться на четвереньках. Это разгружает спину и тренирует мышцы. Да и степень свободы повысилась: теперь могу пропылесосить ковер и вымыть пол. 

Сложился уже определенный режим. Просыпаюсь я в 8 часов, делаю зарядку, обливаюсь водой. Раньше, следуя советам Иванова, ходил с голым торсом в любую погоду. Эта привычка осталась до сих пор… Потом легкий завтрак: овсянка, чай – и сразу же работа. Пишу с утра, когда еще ясная голова, часа два, потом еще раз завтракаю более плотно. В коляске долго не сижу, после обеда мне надо расслабиться, подремать. Потом занимаюсь чем-­нибудь нелитературным. Ложусь спать в 23 часа. Чтобы сон был крепче, даю себе интеллектуальную нагрузку: читаю на ночь Достоевского.

Конечно, день на день не похож. Порой бывают такие дикие боли, что хочется кричать. В таких случаях инвалиды обычно начинают пить. Но это не выход: алкогольная зависимость ведет к деградации, а это уже настоящий конец… Любую боль, если это не самая страшная, можно ослабить переключением внимания. Мне помогают книги, музыка и интересные телепередачи, особенно спортивные.

Я пришел к выводу: чтобы перестать страдать, не надо писать о болезнях. Сейчас круг моего общения — в основном, здоровые люди, поэтому я не чувствую себя ущербным. Многие даже не знают, что я инвалид. Я просто исключил коляску из своих произведений, иначе можно скатиться до нытья, и исчезнет литература.

Мне 43 года. Кажется, я не зря прожил эти годы. Если бы меня сейчас призвали.., то мне не было бы стыдно: я что­то хорошее в жизни сделал. Да, я падал, силы духа порой не хватало выдержать страдания… Но, находясь в коляске, я прожил самую интересную, самую насыщенную часть своей жизни, потому что научился получать эмоции из минимума, там, где другие просто проходят мимо. У меня настолько истончились чувства, что я могу радость получать даже при виде травинки и муравья, который по ней ползет…

Годами находясь в душевном мраке, я осознал, что только Бог спасает. Ведь у человека могут быть здоровье, семья, работа, богатство, а он все равно несчастный, и нет ему покоя. Я встречал таких людей. И даже, в некоторой степени, сам был таким… А сейчас знаю: то, что у меня есть — это все, что мне нужно.

В тяжелой ситуации мне были даны силы для преодоления трудностей. Как будто я оттолкнулся от какого­то дна, где мне никто уже не мог помочь, — и выплыл для новой жизни. Теперь надо терпеть, ибо «претерпевший до конца — спасется». И главное — не утратить веру, чтобы внутри меня была Любовь. В этом смысл бытия. А если у человека в душе живет Любовь, он все выдержит.

После такой встречи какими же преодолимыми показались мне каждодневные житейские трудности! Дома я на одном дыхании прочитала подаренные Михаилом сборники стихов и была поражена тем, что в них нет и намека на жалость к себе и обиду за горькую участь быть не таким, как все. Его стихи наполнены добротой, любовью и (что самое удивительное!) счастьем… Меня потрясла и его проза, интеллектуальная, психологически выверенная, эмоционально насыщенная. После ее прочтения остался в душе свет, тот самый, который был ощутим и при встрече с автором, человеком необычайной силы духа, превозмогающим все беды с огромным смирением и благодарностью Всевышнему за каждый прожитый день, за сладость творческих озарений, за радость общения и понимания.

Валентина ПОЛИКАНИНА