Книга моего деда

 

От своей литовской бабушки Людвики Ваупшас, в замужестве – Петрилене, я унаследовала две черты – беспокойную непоседливость и страсть к чтению. Бабушка буквально каждую свободную минуту читала, доставая из-под подушки книгу с автографом своего брата Станислава. Долгие годы родные ничего не ведали о его судьбе. И вот бабушка узнавала из этой документальной книги поразительные вещи. Например, что ее Стасик знает шесть языков: шведский, испанский, английский, польский, белорусский, русский, не считая родного литовского. И что в столице Беларуси есть улица, названная в его честь.

 

Лес, заглядывающий в окна

Однако для меня эта книжка была, скорее, ларцом с бабушкиными историями. Открываешь его и … открываешь рот от удивления: бабушка преображается в нежную голубоглазую девицу, отвергшую ухаживания пожилого царского офицера. В отместку тот разжалует ее отца из кучеров в конюхи, Людвика уедет в Ригу, выйдет замуж за часового мастера, будет путешествовать по России, вернется в Литву. События происходят в канун первой мировой войны и дышат такой стародавней историей, что даже не верится, что все это было. Но тут бабушка достает из альбома фотографии…

Вот ее брат Стас в форме красноармейца в 1919 году. Отчаянный пятнадцатилетний парнишка, последовав примеру старшей сестры, покинет родной дом. Он пройдет всю Гражданскую войну, сражаясь практически на всех фронтах: Южном, Восточном — против генерала Дутова и белочехов, на Западном, едва не погибнет. Ну, а дальше, уже опытным командиром разведывательно-диверсионного отряда, продолжит борьбу в восточных областях Польши, Западной Белоруссии.

Спустя много лет он напишет в своей книге:  «Шел ноябрь 1920 года. Все время, пока находился в Литве, мне очень хотелось повидать родных – отца, мать, сестру. Однако по условиям конспирации я не мог сделать этого. Моя надежда сбылась через 20 лет. Я уже не застал в живых отца, но с матерью и сестрой повстречался».

Их объединяли одни идеалы: моих бабушку и двоюродного дедушку. Он даже своих сыновей назвал Феликсом и Маратом в честь революционеров. А бабушка до последнего дня, услышав гимн «Интернационал», мгновенно подхватывалась с дивана, маленькая, худенькая, и воинственно пела: «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов». Даже когда ей было под 80. Мы тихонько подсмеивались над этой странностью.

Хотя, по правде, мне кое-что непонятно. Дедушка нигде не пишет о том, что их мать, моя прабабушка Тэкля, вторично выйдет замуж за состоятельного человека. И его хутор в 17 гектаров земли, расположенный в местечке Карвеляй Грузджяйского района, перейдет в наследство семье Людвики. Лес с вековыми елями подступал прямо к окнам, пробегала речушка, плодоносил сад, скотный двор с лошадьми, коровами, свиньями, овцами, индюками, гусями, кроликами… Ничего этого не станет. Все в добровольно-принудительном порядке отойдет летом 1948 колхозу.

Бабушка, до этого овдовев, навсегда уедет из родных литовских краев в Беларусь. Советская власть сыграет здесь вполне определенную роль. Но что интересно: личной обиды на нее ни брат, ни сестра не затаят. Бабушка со всей душой будет петь «Интернационал», на избирательный участок ходить в пять утра, чтобы проголосовать первой. Дедушка бескорыстно будет защищать эту власть всю жизнь до конца.

Можно ли за это их осуждать?

 

Приказ: охранять Ибаррури

Финляндия, Швеция, Турция, Испания, Франция, Япония, Маньчжурия… От книги повеяло чем-то        очень знакомым — волнующим ветром странствий. Я узнала фамильную черту – невозможность усидеть на месте. Но как там оказался Станислав Ваупшас? Пришло время раскрыть главный секрет моего двоюродного дедушки. Он — один из немногих, чья яркая и неординарная биография надолго остается в тени, потому что десятилетиями необходимо хранить в тайне сведения о том, чем занимался. Мой дед — профессиональный советский разведчик-диверсант экстракласса.

Представить, что все эти имена и фамилии – Ваупшасов, Воложинов, Шаров, Дубовский, товарищ Альфред, Яков Иванович, Малиновский, Градов – принадлежат одному человеку… И что один человек смог вместить в свою судьбу, по крайней мере, восемь человеческих жизней, если считать только известные его псевдонимы. И каждая из этих жизней была наполнена до краев опасностями, бесстрашием, тревогами, боевыми операциями, потерями, подвигами. Даже если просто перечислить наиболее известные спецоперации Станислава Ваупшасова – не хватит страницы.

В 1937-1939 годах он руководит разведывательно-диверсионными операциями в Испании, являясь старшим советником при штабе знаменитого 14-го партизанского корпуса Республиканской армии, также занимается контрразведкой. «Товарищу Альфреду» еще поручено обеспечить личную безопасность Долорес Ибаррури. В дни падения республики, рискуя жизнью, Ваупшасов вывезет секретные документы.

В личном письме своему боевому другу Константину Сермяжко он напишет об этом более откровенно: «С тобой получилось так же, как со мной в 1939 году после возвращения из Испании. В то время мои подчиненные, которые работали по партизанской линии и пробыли по 6 месяцев в Испании, согласно моего представления, получили по два боевых ордена, а я, пробыв около двух лет, проделав большую организационную и боевую работу в тылу Франко, остался не отмеченным лишь по той причине, что народная республиканская Испания пала!»

В 1940-1941 годах Ваупшасов отправится в спецкомандировку по легальной линии в Финляндию и Швецию сотрудником советского консульства. На Аландских островах (Финляндия) его застанет война, с большими трудностями, через «нейтральные» страны (Турция, Югославия и т.д.) он доберется в Москву. И в 1941 году примет командование батальоном Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД СССР, будет участвовать в битве за Москву.

А уже в марте 1942 года в биографии разведчика наступит новая, славная белорусская страница. Он совершит опасный лыжный переход длиной в восемьсот километров через линию фронта в тыл противника. Задача командира отряда особого назначения  «Местные» под псевдонимом «Градов» наиважнейшая – организовать из разрозненных партизанских отрядов крупные соединения в Минской области и координировать их движение. Спецподразделением Градова будет подорвано 187 эшелонов, уничтожено 14 тысяч фашистов, проведено 57 крупных диверсий. Дед будет награжден золотой звездой Героя Советского Союза.

Отдыха не будет и после победы. Уже в августе 1945 года Ваупшасов возглавляет в Маньчжурии оперативную группу НКГБ, ему удастся захватить архивы японских спецслужб, в т.ч. картотеку на 70 тысяч сотрудников и агентов японской военной разведки.

 

 

Взлет строчек на белой полосе

Война окончится. Наступит мирное время. Казалось бы, чем оно может быть опасно? Однако Ваупшасов неожиданно для себя обнаружит, что опасность есть. И называется она «забвение».

«Почему я вынужден был взяться за перо и написать книгу о нашем отряде? – поделится он тревогами в личном письме другу Сермяжко. — Потому что немногие знают, чем занимался и что проделал коллектив отряда. Многие не знали, что наша партийная организация занималась Минским подпольем – разведкой, спецданными и т.п. Насколько у меня хватило сил, я поднял наших товарищей-партизан, разведчиков, подрывников, подпольщиков и даже связников. По отзывам читателей, книга получила неплохую оценку».

Эта книга, я знаю, и сегодня вызывает интерес у тех, кто изучает спецразведку, в том числе у историков, ведь нечасто авторами таких книг выступают профессиональные разведчики. Я спросила, что думают об этом ведущие специалисты Института истории Национальной Академии Беларуси.

Алексей ЛИТВИН, доктор исторических наук, профессор, заведующий отделом военной истории и межгосударственных отношений:

-- Существует двойственное отношение к мемуарам: с одной стороны, это личностная точка зрения, с другой — мы все же к ним обращаемся. В свое время при полном отсутствии сведений появление такой работы было востребовано, да и сам факт, что Ваупшасову разрешили этим заниматься, означает, что у него были к тому определенные склонности. Он серьезно работал с документами. Надо сказать, что в ту пору такие работы проходили очень тщательную цензуру и проверку, редактирование.

 

Сергей ТРЕТЬЯК, кандидат исторических наук, заведующий отделом новейшей истории Беларуси:

-— Когда пишутся закрытые труды для будущих разведчиков и диверсантов под грифом «Для служебного пользования» -- это одно. Тут он может быть откровенен. Другое дело — воспоминания для широкого читателя, здесь о многом писать нельзя, а хотелось бы. Нужно помнить, что мемуары Ваупшасова выходили в советское время, прошли через цензурное сито. Но, в конце концов, он все же был честен, когда не обходил острых углов, указывая, к примеру, что люди, с которыми ему довелось сражаться плечом к плечу в 20-ые годы, в 30-е годы ушли из жизни по известным причинам. С моей точки зрения, он был солдатом своей страны и своего времени, однозначно он — герой.

 

Герои… Сегодня появилось странное «новомодное» веяние в нашей культуре памяти: не только возвращать, но и отбирать доброе имя. Очернять его, называя это ликвидацией белых пятен истории. Но возникает вопрос: что страшнее для памяти героя – забвение или поругание?

Недавно вдруг наткнулась в прессе на хлестнувший по глазам заголовок «Герои или бандиты» и обвиняющие со слепой ненавистью строки. Двоюродный дедушка, которого я знала маленькой – интеллигентный и скромный, литовец, отдавший половину своей жизни, защищая Беларусь, и вдруг … бандит?

Больно не только за память деда. Обидно то, как необъективно, агрессивно трактуют некоторые журналисты для широкой аудитории наше прошлое, забывая о том, что есть только одно мерило в освещении истории – беспристрастность. Если сеять при этом только одни семена враждебности, что вырастет, какие соберем плоды?

Свою книгу Ваупшасов назвал «На тревожных перекрестках». Мы снова оказались на тревожных перекрестках. Мы стоим на перепутье Времени. Как нам пройти его достойно: не ударяясь в пафос, но и не очерняя Память?

 

Почерк деда… Для человека, который провел двадцать два года в ратных походах, в окопах, партизанских землянках и чаще держал в руках винтовку, чем ручку, такой изящный, четкий каллиграфический почерк! Строчки наискосок будто берут свой разбег с белого листа бумаги и взлетают. Строчки, сделанные твердой и честной рукой человека, который привык вести за собой.

Я им верю.

 

Алла Петрило-Жур.