Наполеон местного разлива

Колхозный агроном Захар Деревянко, которого за твердость характера, хитроумность и неожиданность решений в поселке прозвали «Наполеоном», действительно был похож на французского императора. Невысокого роста, полноватый, безбородый, с зачесанной на лоб челкой, он во время разговора всегда становился в позу: слегка опускал голову и искоса, сбоку, смотрел на собеседника, держа левую руку за спиной, а пальцы правой руки – под застежкой пиджака или фуфайки. Весь год, исключая лето, он ( «чтобы умная голова не замерзла») носил меховую шапку с торчащими в стороны ушами, которая издали смутно напоминала треуголку. Сходство с императором добавляла Захару и коронная наполеоновская фраза, вычитанная в какой­то исторической книге. Ею он заканчивал все разговоры на сельскохозяйственные темы: «Победа принадлежит самым упорным!»

Этот же девиз помогал ему и в отношениях с женщинами. Сколько их было у Захара, никто не знает. Только ходили слухи, что в молодости он не пропускал ни одной юбки. А среди местного населения, если хорошенько присмотреться, можно было найти следы «наполеоновского нашествия»: то парень, то девчушка иногда очень уж походили на Захара… Но жена, в привычном смысле слова, у него была одна – Рая. С нею, учительницей поселковой школы, жил он всегда на грани житейской катастрофы, держа жену в постоянном страхе и полной боевой готовности к его уходу из семьи. Разочаровавшись в очередной любви, он обычно поднимал белый флаг и мирился с женой, вел дружеские переговоры с сыном Гришкой и жил бы так дальше между войной и миром, если бы не одно обстоятельство…

С неожиданной стороны напала на Захара сокрушительная, сумасшедшая любовь. С колдовской силой потянуло его к продавщице магазина Нюрке, да так, будто и минуты нельзя без нее прожить… Такая страсть разыгралась в нем, что оставил он семью и просторный дом, построенный своими руками, и переселился к новой подруге, в маленькую избушку на другом конце поселка.

Долго страдала покинутая Рая. Соседке своей, плача, однажды призналась:

– Ох, если бы ты знала, с какими словами он от меня ушел! «Всё изнашивается, как мундир, и любовь тоже… Наши с тобой отношения – это война, которую нет смысла продолжать. Ты сдалась раньше времени: вся в руинах… Мне не интересно с тобой, и я ухожу». А мне как быть? Всю жизнь терпела его «лямуры», делала вид, что не замечаю. А он всё побед добивался. И добился, Наполеон несчастный!..

Добросердечная соседка находила слова для утешения:

– Да успокойся ты, Рая. Мужик, как теленок: куда его ведут, туда он и идет… Ты лучше собой займись. Ты же еще красавица! И увидишь, как приползет к тебе твой Наполеон, униженный и посрамленный… А Нюрка тебе не соперница: худая, с длинным носом, лентяйка, да к тому ж еще и пьяница. Приворожила она его, как пить дать. Приворожила! Я сама слышала, как она его уговаривала: «Заходи, Захарка, у меня кое­что имеется… Сынок из города привез „Наполеон“, коньяк заморский». Вот твой муженек и сдался: сложил оружие перед зеленым змием.

– Только бы вернулся, – вздыхала Рая. – Я его… любого… приму. Люблю я его, чумового. Завоевал он меня еще в молодости: раз и навсегда.

Сколько печальных дней и ночей провела Рая без мужа, никто не считал. Только однажды к ночи вернулся Захар домой. Правда, вид у него был не виноватый и не потерянный, а пьяный и разухабистый… Он резко поставил на стол перед онемевшей от неожиданности женой пустую бутылку и громко, с заиканием сказал:

– Раиса! У Нюрки… коньяк… не настоящий! «Наполеон» местного разлива! Обмана не терплю! Я вернулся… В любви… единственная победа – это бегство!

Рая, глубоко в душе обрадованная возвращению мужа, решила, однако, показать характер и с гордым видом победителя сказала:

– Нет уж, дорогой! Иди туда, откуда пришел. Пьяница нам тут не нужен! И не кричи, сына разбудишь!

– А может, я сдаюсь?! За что ты, жена, в меня словами стреляешь? Я же не алкоголик! Я эту слабость усилием воли могу победить!

В этот момент Рая, не выдержав бурных эмоций, почувствовала боль в сердце и, опустившись на стул, медленно сказала: «Вызывай… скорую…»

 … В больницу к жене Захар пришел с букетом цветов. Раиса, бледная и беспомощная, лежала на кровати в полудреме. Услышав шум, она открыла глаза и увидела Захара. Но в ссутулившемся пришельце не заметила ничего от прежнего «Наполеона». Перед ней стоял встревоженный, озабоченный муж, для которого ее болезнь стала трудным уроком жизни. Осознавший безумную ошибку, он с виноватой любовью теперь смотрел на жену, вынимая из потаенных уголков души забытые, неизрасходованные ласковые слова:

 – Любимая моя, Раечка, прости ты меня, окаянного! Твой инфаркт – на моей совести. Это я тебя довел… Но разреши ты мне вернуться домой. Я люблю тебя и Гришку нашего, и буду всегда помогать вам. Только ты поправляйся…

Рая, еще совсем слабая, но окрыленная признанием мужа, тихо сказала:

– Ладно, Захар, Бог простит. А я все плохое хочу забыть и тоже прощаю.

Возвращайся, Гришка без тебя скучает. Хозяйничайте вдвоем, пока я в больнице… Да ты никак плачешь?.. Ну, что ты?! Успокойся, Захар. Мы еще повоюем! Я болезни в плен не сдамся. Слышишь? Не сдамся! Не зря двадцать лет с Наполеоном прожила! Я же знаю, что победа принадлежит… самым упорным. Я запомнила это на всю до­о­о­лгую жизнь, нашу с тобой, семейную, крепкую и непобедимую, отвоеванную у греха.

Валентина ПОЛИКАНИНА