Я – боюсь…

Письмо Лидии Гареновой в рубрике «Дорогие мои старики» (№5, 2013) не оставило меня равнодушной и вызвало много мыслей, на первый взгляд, напрямую не связанных с описанной конкретной ситуацией дележки наследства старушкой-мамой.

Принято считать, что нравственный уровень развития любого общества определяется его отношением к старикам и детям. Мне приходилось бывать в разных странах и видеть там «лицо старости». Оно, поверьте, бывает таким разным!

ФРАНЦИЯ. На приморском бульваре небольшого живописного городка на скамейке сидел старик­француз. Изысканно одетый, благоухающий, с небрежно, но изящно повязанным шейным платком, он читал журнал, излучая ауру спокойствия, уверенности, благополучия.

ЕГИПЕТ. Я видела старика­бедуина. На окраине Каира, босой и темный от пыли и солнца, он сидел на обочине дороги, держа в руках сухую лепешку, и пристально смотрел на нас, беззаботных туристов в автобусе. В темных, как ночь, глазах плескалась ненависть.

БЕЛАРУСЬ. Вижу наших стариков – плохо одетых, с погасшими глазами. Не живущих – доживающих. Не интересных и не нужных, порой, даже своим детям.

Я пока достаточно молода и буду такой, надеюсь, еще относительно долго. Но, как и женщина, написавшая письмо, боюсь. Очень боюсь старости и всего того, что она с собой несет: болезней, дорогих лекарств, маленькой пенсии.

Однако более всего боюсь в конце жизни ощутить ненависть собственных детей, которых я – воспитатель детского сада – растила одна, без мужа, и которым тоже не смогу оставить большого наследства.

Если такое случится (никто не застрахован!) – это будет не просто моя личная трагедия, но крах всей системы нравственных ценностей, в которой я жила.

Наталья СТЕЛЬМАХ, г. Гомель.