Хозяин верхового болота

Он лежит пышным роскошным ковром на поверхности болота, прошитый тонкими нитями брусничника или клюквы. Нога легко утопает в этом мягком покрове, словно в подушке. Вы уже, конечно, догадались: это сфагнум или белый мох. Хозяин и главный зодчий верхового болота. Основную массу торфа создает именно он, малый, но продуктивный растительный труженик.

Строение самого растения до удивления просто: пучковидно ветвящийся стебелек с компактной головкой да мелкие, густо покрывающие его листья. Корней у сфагнума нет. Атмосферную влагу белый мох впитывает всем телом. Словно губка. Через нижний конец растения поступает и грунтовая вода, поднимаясь вверх по капиллярам. Как керосин по фитилю. Максимальное количество ее, которое может поглотить сухой мох, поражает воображение. Оно бывает в 20­30 раз больше его собственного веса.

Фильтруя через себя водные растворы болота, сфагнум попутно извлекает из них необходимые соли. Их там, как говорится, кот наплакал. Поэтому и приходится прокачивать большой объем воды. Живые же зеленые клетки, как им и положено, усваивают из воздуха двуокись углерода. Все вроде, как у нормального растения. С одной лишь разницей: мох успешно развивается там, где многие другие виды зелени наверняка бы погибли.

А сфагнум, несмотря на спартанские условия, живет припеваючи. Легко достающуюся ему при дождях и росе влагу он так же легко и теряет. Спокойно переносит засуху, впадая в анабиоз. А во влажный период вновь возрождается. Как птица Феникс из пепла.

Почвенная кислотность мху не помеха. Угрожает ему лишь известь, разносимая вместе с техногенной пылью.

С появлением на болоте сфагнового ковра мирной жизни других растений – клюквы, багульника, кассандры, росянки, андромеды, вереска, голубики и прочих болотных аборигенов ­­ приходит конец. Все они попадают под его негласное влияние и, дабы не оказаться заживо погребенными, должны не отставать в росте.

Живучесть сфагнума необыкновенна. Конкуренции с этим маленьким растением не выдерживают даже большие деревья. Это тот самый случай, когда моська побеждает слона. В окружении мха они имеют угнетенный вид и живут более короткий срок, чем обычно. Столетняя болотная сосна выглядит, словно дряхлая старушка. Высотой часто не больше даже ребенка. А на мощной моховой подушке нередко вообще принимает форму кустарника.

Всего на земном шаре свыше 350 видов сфагновых мхов. Сменяя друг друга в процессе развития (а длится оно сотнями и тысячами лет), они определяют и рост самого болота, которое в итоге становится выпуклым. Растительная масса постепенно разлагается, превращаясь в торф. Залежь его увеличивается примерно на миллиметр в год. За тысячу лет формируется метровый слой.

Сфагновые болота растут не только вверх, но и по периметру, нередко вытесняя с прилегающей к ним территории лес. Деревья гибнут от слишком агрессивного соседа. И лишь естественная деградация самого болота избавляет лес от вынужденного единоборства.

Размножается мох вегетативным пу­­тем и спорами. Споры образуются в прочных коробочках на верхушках стеблей. Достигнув нужной кондиции, они с силой и шумом выбрасываются через отлетающую крышечку. По всему болоту тогда слышен слабый треск, похожий на звук ломаемой сухой соломы.

Сухой сфагнум широко используется в природе. Звери и птицы употребляют его для строительства, утепления и дезинфекции своих нор и гнезд. А бобры даже уплотняют им плотины. В деревнях же мох до сих пор служит отличным теплоизоляционным материалом в домах и прекрасной подстилкой для домашнего скота. Случалось, что им набивали подушки и матрацы.

Как антисептик и хороший поглотитель жидкостей, белый мох может использоваться в качестве перевязочного материала. В мировых войнах в критические моменты он с успехом заменял йод, бинты и вату. Норвежские исследователи предлагают хранить в сфагнуме свежую рыбу, утверждая, что там она в течение месяца не будет разлагаться.

Ну и, наконец, нельзя не вспомнить о болотных водах. Бытует мнение, что их пить нельзя из­за зараженности микроорганизмами. Сам вид их темного, бурого или ржавого цвета производит отталкивающее впечатление. Но эти опасения не касаются воды верхового болота. Присутствие сфагнума делает ее почти стерильной.

Сошлюсь лишь на один пример. В Америке, в штате Калифорния, есть крепость Форт­Росс, основанная русским путешественником Иваном Кусковым. Говорят, что, отправляясь туда, он наполнил питьевые бочки водой из родного клюквенного болота, считая ее мало портящейся. Старожилы утверждали, что она сохраняется дольше речной, колодезной, родниковой и кипяченой.

Намек, я думаю, понятен. Воде этой цены нет. Особенно учитывая острейший дефицит запасов пресных вод на планете. И беречь ее надо, как зеницу ока. Как, впрочем, и сами болота – великий дар Природы и наше национальное достояние.

Рубрику ведет Леонид ЕМЕЛЬЯНОВ, доктор биологических наук