Гребля Ивана Мележа: вчера и сегодня

В прошлом по дороге через болото в распутицу нельзя было ни проехать, ни пройти. Тем не менее, она вполне устраивала местных жителей — так жили их деды и прадеды, и им не очень хотелось лучшей дороги в лучшую жизнь. Только с большими трудностями гребля была построена под принуждением, наспех, из торфа и тонкоствольного деревянного настила. Передвигаться по ней стало легче, чем просто по болоту. Правда, в распутицу, дождь и слякоть, под ногами и колесами все также хлюпала грязь, деревянный настил быстро подгнивал, колеса проваливались. Гребля кое-как выполняла свое предназначение. В тяжелые послевоенные годы было не до нее, восстанавливали разрушенное войной народное хозяйство. Крестьяне опять смирились с жизнью среди болот и бездорожьем, отсутствием бань, огромными налогами на каждое подворье. Колхозная жизнь почти не меняла их быта в течение многих пятилеток. Гребля — символ хорошей дороги в лучшую жизнь — полностью разочаровала местное население. Эта гребля изменила свое лицо, стала асфальтированной дорогой через болото лишь после Чернобыльской трагедии. После аварии на АЭС государство отдало много сил и средств на то, чтобы улучшить жизнь людей в зоне предполагаемого дальнейшего отселения, где оно так и не было проведено. Многие жители самостоятельно оставили эти места навсегда. Тогда были заасфальтированы или улучшены дороги, вырыты или благоустроены колодцы и водоемы, построены новые жилые дома и другие строения. Только беда в том, что и тогда, в первые годы после трагедии, и ныне это благоустройство почти никого не привлекает. Как говорится, поезд давно ушел. Возрождены только Глинищи — центр агрогородка. Все ранее упомянутые деревеньки постигла незавидная судьба многих населенных пунктов Чернобыльской зоны: развал и запустение, заросли сорняков и кустарников, наконец, полное исчезновение. В Куренях осталось пять хат, в которых проживают пять человек, пожилых и престарелых. Михали стерты с лица земли, в других деревнях многие хаты стоят с заколоченными окнами и дверями, почти полностью отсутствует трудоспособное население, совсем не слышно детского смеха. Все деревни сегодня считаются бесперспективными, а ведь некогда эта болотистая местность была густо населена! А гребля? Она скорее сохранится для потомков в том виде, в каком ее описал классик белорусской литературы, мой земляк — Иван Мележ.

Владимир Воеводский, г. Минск.